25.09.26

ИСПАНСКИЕ ПИСАТЕЛИ О ЛИТЕРАТУРНОМ МАСТЕРСТВЕ

В средней школе в Донецке, в которой окончил десять классов, нас учили на уроках русского языка и литературы и украинского языка и литературы писать сочинения, но дали, что смогли. Понял, что для поступления в Университет такого багажа мало. Самостоятельно учился по пособиям в роде «Как написать сочинение». В букинистическом магазине удалось приобрести сборник сочинений, изданных до 1917 года. Их стиль меня завораживал и стал образцом для подражания.

В 1965 году меня с философского факультета МГУ отправили на учебу в Гаванский университет. Там прошел курс обучения испанскому языку, подобный тому, что имел на родине, изучая родной. Испанскую речь слышал на улицах, в автобусах, общался с кубинскими друзьями, а в Университете на уроках испанского языка и литературы учился правильному пользованию этим языком в разговорной речи и в письменных работах.

Тогда познакомился с творчеством группы испанских писателей, которых называют «поколением 1898 года». Они оказались свидетелями конца Испанской империи, потери метрополией последних колоний, в том числе Кубы. Поняли, что силы испанского народа, которые тратились на поддержку империи, необходимо воскресить для благоустройства самих себя. И заново переосмыслили природу, культуру, историю своей страны и духовно подготовили современную Испанию.

Но меня больше интересовало их литературное мастерство. Произведения одного из них Асорина считаются образцом совершенного литературного стиля. Проштудировал его эссе «Выразительный стиль», чтобы выведать его «секрет». А он оказался прост, как колумбово яйцо.

Асорин, сравнивая литератора с представителями других профессий, делал такой вывод:

«Ремесленник должен владеть своими металлическими орудиями. Мы не можем представить себе столяра-краснодеревщика или чесальщика не умеющих пользоваться своими инструментами. Видим, как они горячо отдаются своему делу, думая только о нем, бережно обращаясь со своими орудиями, добиваясь в конце концов того, что ум, рука и инструмент составляют единое целое. Не представляем себе по-иному и писателя. Нам приятно видеть его окруженного книгами, имеющими отношение к профессии писателя: словарями, справочниками по искусству и профессиям, грамматиками, пособиями по риторике. Все, что может просветить литератора относительно стиля, писатель зафиксирует, детально изучит и запишет в памяти. Будет чувствовать огромную ответственность за слова, будет желать, чтобы каждая вещь в его произведениях, произведениях писателя, имела бы соответствующее и точное название.»

Для другого представителя «поколения 1898 года» Валле-Инклана отправной точкой служит театр. По его мнению, «искусство стиля заключается в том, чтобы возместить звучащее слово. Стиль воссоздает тон, иронию, жест».

И поясняет свою мысль следующим рассуждением:

«Пишу, как для сцены, почти всегда с диалогами… Пишу таким образом потому, что мне это очень нравится, потому что мне кажется, что это лучшая литературная форма, более спокойная и «бесстрастная» для развития действия. Люблю бесстрастие в искусстве. Хочу, чтобы мои персонажи всегда появлялись самостоятельно и в каждый момент были бы сами собой, без комментариев, без пояснения автора. Пусть все будет действием. В этом отношении существуют две литературные формы. Одна, в которой персонажи с момента появления интересны сами по себе, и другая, когда банальные персонажи и действие заставляют автора давать комментарии и пояснения. Во втором случае писатель привносит то, чего нет в событиях, перегружая произведение, включая себя в качестве нового персонажа, реального героя.  Пример первого типа искусства – «бесстрастного» искусства, в котором интерес в самом действии, - у Шекспира. Второго – у Анатоля Франса и Марселя Пруста. Из этих двух форм мне нравится первая».

Не знаю, насколько будут интересны и полезны для читателя эти мнения испанских писателей. Лично я, когда вернулся на родину, стал обзаводиться пособиями. Брат, который сочувствовал моим устремлениям, подарил мне четыре тома «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимира Даля. Потом к нему добавились современные словари синонимов, антонимов, фразеологизмов, трудностей русского языка, издания энциклопедического характера – «Советский энциклопедический словарь», «Мифологический словарь», «Словарь античности» и другие. Теперь многие сведения (но не все!) можно легко отыскать в Интернете, но до Интернета обеспечить себя комфортными условиями для работы можно было, имея рядом кучу книг. Они и сейчас остаются моими верными друзьями, возвращая настроения молодости.

ВОССОЗДАНИЕ ПРОШЛОГО

Нет смерти вечной, а устранение смерти временной – наше дело и наша задача.
Н. Ф. Федоров

В книжном магазине увидел тетрадку-анкету для описания родословной. Стремление узнать историю своих предков широко распространилось со времени перестройки. В моей библиотеке есть книга Александра и Максима Андреевых под названием «Создать свою родословную», изданная в 2016 году. Авторы в стиле новейшей рекламы обещают: «Как самому без больших затрат времени и средств найти своих предков и написать историю своего рода».

Не знаю, насколько в нашем поколении заботились о знании истории своих предков. Большинство тех, кого я знал, имели отрывочные сведения из рассказов своих родителей. Теперь же для любителей восстановить генеалогическое древо открыты все архивы. Для наглядного воспроизведения истории можно посещать места, где жили предки.

Однако и в одном и другом случае нас может ждать непредвиденное. Скажем, я так и не смог увидеть запись в метрической книге даты рождения моего отца, так как саму метрическую книгу увезли в Германию во время Великой Отечественной войны и где-то там она сгинула.

А вот что обнаружил, поехав на родину моей матери – Смоленщину.

Тогда работал в газете «Русский Вестник», главным редактором которой являлся Алексей Алексеевич Сенин. Замечательный человек и коллектив у него был соответствующий. Я познакомился и сдружился с внуком командарма в Великой Отечественной войне Ивана Тихоновича Гришина Иваном Гришиным. Оказалось, что его дед и моя мать родились и провели детские и юношеские годы в соседних селениях Смоленской губернии.

В 2010 году Ивана Гришина пригласили в Рославль на празднование 67 годовщины освобождения Смоленщины от немецко-фашистских захватчиков. Он взял меня с собой в качестве корреспондента.

 Официальная часть программы заключалась в посещении школы имени генерала И. Т. Гришина в селе Липово и участии в городском митинге. И в школе, и на митинге мы почувствовали, что жители Рославля бережно хранят память о земляках – героях.

Неофициальная часть состояла в поездке в деревню Внуковичи, родную деревню командарма И. Т. Гришина и в Гореново – деревню моей матери. Об этом позаботились прекрасные люди и дотошные знатоки края - директор Рославльского историко-художественного музея Майя Ивановна Иванова и ее супруг Сергей Сергеевич.

Дорога на Внуковичи – не проездная для легкового автомобиля. Можно деформировать днище о колдобины. Дорога почти как в былине об Илье Муромце. От Внуковичей остались бугры, заросшие бурьяном. Мы побродили между ними, постояли на них. И трудно было представить, что здесь текла полнокровная жизнь, и Ваня Гришин, сын Тихона, в нелегком крестьянском труде вырабатывал мужество, упорство и терпение, которые пригодились ему на военной службе. От прежней жизни не осталось ничего, что напоминало бы о пребывании здесь людей. Только солнце, небо, которое в этот день сияло синевой, а вокруг нас простор, куда не обратишь взгляд. Как будто истории еще предстояло начаться!

Существуют две версии исчезновения Внуковичей. Одна – селение сожгли фашисты.

Вторая – оно запустело как «неперспективная деревня» в 70-х годах прошлого века.

Затем мы увидели картину забвения в Гореново. Там в 50-60-х годах того же прошлого века снесли храм Живоначальной Троицы, который заложил дед поэта Ф. И. Тютчева. Завершил строительство в конце XVIII - начале XIX века его дядя Николай Николаевич. На сохранившейся фотографии, которая находится в коллекции С. С. Иванова, видно, как облагораживал не особо примечательную местность этот храм. Теперь посреди селения пустырь. Майя Ивановна посодействовала, чтобы поставили крест с надписью: «Здесь находилась церковь во имя Пресвятой Троицы. Прости нас, Господи». Рядом с крестом остатки кладбища, заросшего сорной травой.  Где-то здесь могила моей бабушки Екатерины Алексеевой, которая умерла в 1916 году. Она не дожила и до 35 лет. Представляю, что ее жизнь протекала так, как описана в стихотворении смоленского поэта Виктора Смирнова жизнь его матери:

Спать приходилось мало:
Труд озарял и в ночи.
Вот и уснула ты, мама,
Возле родимой печи.

Липы, соцветья роняя,
Двинулись ближе к тропе,
Вот и не надо, родная,
Вдруг просыпаться тебе.

Дров накидалася в печку,
Назапрягалася в плуг,
Вот и не надо на речку,
Вот и не надо на луг.

Все. Отмолилася полю.
Умер зари бубенец.
Бог пожалел тебя: вволю
 Выспишься ты наконец.

Николай Николаевич Тютчев отпустил на волю своих крестьян, и мои предки с тех пор числились «свободными хлебопашцами». Жили они бедно и тяжко. Храм Живоначальной Троицы открывал им двери в другую жизнь. Моя мать до конца своих дней оставалась глубоко верующей.

Поездка в Смоленщину побудила меня и Ивана Гришина написать книгу о командарме И. Т. Гришине. В ней запечатлены и его боевые подвиги, и детские и юношеские годы, проведенные в ныне не существующей деревне Внуковичи.

Комментариев:

Вверх

Вверх