| |
В нижнем помещении курского железнодорожного вокзала — месте, откуда пассажиры, пройдя подземным переходом, растекаются потом на свои пути и платформы, несмотря на электрическое освещение, было сумрачно. Столпившийся с объёмными сумками, чемоданами на колёсиках, народ замер, уставившись на световое табло в ожидании прибытия поезда на Москву. Вообще-то зал ожидания — просторный, светлый, с центральным круговым расположением, выполненный в классическом стиле, располагается на первом этаже. Но вот уже год, как пассажиров сюда не пускают — идёт ремонт. Виной тому — «упавшие обломки» украинского беспилотника, образовавшие в крыше изрядные пробоины, что требует немалого ремонта.
В этот день, тридцатого декабря, предновогоднее ощущение чувствовалось в особом настроении, всей той суете, без которой невозможна праздничная обстановка. Один я, так, во всяком случае, мне казалось, выбивался из общего веселого настроя. У меня не было ни чемодана, ни сумки, даже завалящего пакетика в руках, ничто не обременяло меня. А ещё совсем не было настроения. Да и откуда оно возьмется, если чемоданы уехали вместе с женой на поезде в направлении Москвы к родным детишкам и внучаткам. Я же, как привокзальный бомж, томился в одиночестве и тоске, ожидая прибытия поезда. Чтобы со второй уже попытки попасть в вожделенный вагон.
А случилась некая предновогодняя история (что за Новый год без казусов и приключений? Вот вам и пожалуйста!). На полпути из Курчатова в Курск, когда мы ехали на мащине, жена между прочим поинтересовалась: «А ты паспорт взял?»
Семён Семёныч… Паспорт остался дома. Чемоданы с подарками были на первом месте, им я уделил особое внимание. А паспорт, без которого в нашей приграничной зоне «особого внимания», по большому счету, никуда, — забыл. Растяпа, ротозей, клял я себя последними словами. Которыми делу никак не поможешь.
Что же делать? Возвращаться назад уже ни к чему. Пройдём как нибудь… Раньше вообще без билетов ездили — шепнул проводнице на ушко, сунул в руку, и порядок. Неужели сейчас, под Новый год, когда люди друг другу как братья, работники железнодорожного транспорта не войдут в положение двух немолодых, рвущихся к своим деткам на праздник, людей? Да не может быть! К тому же у меня есть ксерокопия паспорта, какая-никакая, внушающая некое доверие бумага. К коей, «для подкрепления», я присовокупил денежную купюру. Прорвемся!
Однако серьезный, лет пятидесяти, плотный проводник в строгой железнодорожной форме с внушительной кокардой на шапке, решительно преградил мне путь в вагон:
— Не положено!
— Да как же так? Вот у меня копия паспорта, пожалуйста!
— Нет. Нужен паспорт!
Но ведь здесь и фото моё, и жена моя вписана…
— Не положено! Вы ведь знаете, какая сейчас обстановка…
Схватив чемоданы и сумки, я, якобы оказывая жене помощь, попытался проникнуть внутрь вагона. Да там, честно говоря, и остаться. Будь, что будет, авось, проскочу.
— И не пытайтесь! — напрочь разбил мои мечты проводник. — Высажу!
— Что же делать?
Видя моё отчаянное положение, суровый человек несколько смягчился:
— Вот стоит начальник поезда, — указал на фигуру в форме на перроне, — обратитесь к нему.
До отправления поезда оставалась буквально минута, а то и меньше. Я бросился к главному. Была надежда: это нижестоящий чин бесчувственный, бессердечный, ничего не понимает, а начальник — он выше, умнее, — поймёт!
Но начальник поезда оказался таким же непробиваемым, как и проводник. Он нисколько не стал вникать в моё положение. Ни просьбы, ни упоминание о Новом годе, об ожидающих в Москве своего любимого дедушку внучатках на него не подействовали. Всё разбилось о тот же железный довод:
— Только с паспортом! Иначе никак! Вы же знаете, какая сейчас обстановка…
Поезд показал мне хвост.
Я рванул домой, чтобы отправиться в Москву другим поездом, благо, билеты и время ещё есть.
Мчался на всех скоростях, несмотря на заносы на дорогах и вихрящуюся снежную пыль. С неба сыпало и сыпало. Снег крутило каруселью. Небо куда-то сдвинулось и свет померк. Не то что идти по улице — глянуть было страшно, такая разыгралась непогода.
Невольно подумалось: « А как же там наши солдатики? Греет ли в блиндаже буржуйка? А тем, которые в окопе, каково? Или в штурмах…»
Да, проводник, безусловно, прав. «Такая сейчас обстановка…» Тут миндальничать и попустительствовать ни к чему. В свое время банда Басаева прорвалась к Буденновску практически без досмотра, и к чему это привело… У меня на лбу не написано, что я законопослушный, даже кое-что для своей страны делающий, россиянин. Законы военного времени суровы.
А ведь уже скоро четыре года будет такой обстановке…
Взяв билет, я в ожидании второй попытки отправиться в Москву жду на вокзале в том самом подземном «предбаннике». Настроение — никудышнее. Да и сил что-то нет.
Оглянувшись, куда бы присесть, обнаружил в стороне свободное место. Правда, на сиденье лежал чей-то рюкзачок. А, может, свободно?
Так оно и оказалось. Уткнувшийся в телефон молодой, лет тридцати, мужчина
с неестественно белым бескровным лицом, на минуту оторвался, прибрал рюкзачок. И вновь развалился в кресле, раскинув далеко вперед и в стороны свои длинные ноги.
Я недовольно покосился на него. Возникшая из-за откровенной развязности неприязнь к соседу ещё больше усилилась, когда парень, набрав номер, стал бесцеремонно громко, так, что пассажиры начали оглядываться, вести разговор. Терпеть не могу, когда вот так, не считаясь с другими, орут в трубку, подолгу обсуждая свои, подчас самые откровенные дела. Так и хочется приструнить: «Вы тут не одни, имейте совесть!». С другой стороны, человек вроде бы явно не нарушает правила поведения в общественном месте, как его поставишь на место?
Ох, уж этот телефон… Как магнитом притягивает, чуть выдалась минутка — лезем за ним в карман, хватаем со стола. Как же? Разве можно без него обойтись?
У меня на этот счет есть отговорка. Утром, едва проснувшись, спешу узнать последние новости на фронте. Как там наши? Сколько дронов и куда прилетело? Какие последствия? В общем, какая обстановка? «Такая» или не «такая»?
Вот и на этот раз, пользуясь неким временем до отправления поезда, решил пробежаться по «Двум майорам», «Подоляке», заглянуть в чат Олега Царева. В первую очередь, конечно, «Суджу Родную » просмотреть. Я ведь сам родом из Суджи. В этом небольшом уютном городишке вырос, ходил десять лет в школу, рос, набирался уму-разуму. Здесь жили мои родители, бабушки, дедушки, многие из моей родни. Когда шестого августа две тысячи двадцать четвертого года украинские националисты захватили Суджу, это стало для меня, как и для всех суджан, настоящим шоком.
Как такое могло случиться? Почему? Отчего?
Буквально через пару дней буквально у меня родились такие строки:
СТИСНЕМ ЗУБЫ…
Не сторонник я радикализма, —
Бесноваться, яростно кричать,
Но вот словно вставили мне клизму,
И никак я не могу молчать!
Ну да как же это было можно?
Где разведка? Где был наш дозор?
На душе и больно, и тревожно,
Докатились… Ах, какой позор!
Добрехались… — ясно без утайки,
Не соседу, а родной Отчизне!
А укры — не розовые зайки,
Сколько положили наших жизней…
Я кляну подряд отборным матом
Всех, кто в том прорыве был замешан,
Память вечная погибшим всем солдатам,
Ну, а я? Я тоже, может, грешен?
Грешен в том, что помогал я мало,
Не кричал надрывно, без остатка,
Втихаря пожевывая сало,
Не давясь от сладкого достатка.
Впрочем, что болтать счас без умолку,
Обвинять, терзаться, горевать,
В самобичеванье мало толку,
Лучше делом фронту помогать!
Кто-то в выходные вяжет сети,
Кто-то пирожки с утра печет,
Свою крошку вносят даже дети,
Поднялся по зову весь народ!
Стиснем зубы! Распри все забудем!
Это всё слова не для прикрас,
Братьями друг другу в горе будем
Не вчера, не завтра, а сейчас!
Мы потом — спокойно, не истошно
Разберем, откуда наши беды,
Счас же сделаем — что можно, невозможно
Для одной на всю страну Победы!
Да… Со стороны, конечно, можно рассуждать и так, и эдак. А каково было моим дорогим суджанам… Которых успокаивали, что ничего страшного не происходит. Ну, бахает, как и раньше, не впервой, эка невидаль. Об эвакуации — ни слова! А ведь, прими срочные, неотложные меры, скольких бед можно было бы избежать…
Хорошо, что семья Голубцовых — моя племянница Олеся с мужем Виктором
и двумя дочками заехали на машине за сестрой Татьяной, мамой Олеси, которая жила в слободе Гончаровка вместе с сыном Артёмом. Танки уже грохотали на вьезде в Суджу, снаряды рвались тут и там, а они не бросили своих родных. И ведь как ещё повезло! Стучали, стучали в ворота, никто не выходит. Могли бы уехать, оставив своих родных в оккупации. Слава Богу, Артём случайно вышел во двор. Да и уехали. А не то …
От четырехкомнатной квартиры Голубцовых в центре Суджи, на которую они старательно копили деньги (Витя с темна до темна на КамАЗе щебенку возил, Олеся, логопед, на трех работах работала), от удара ракеты лишь черная воронка осталась. Это они потом на видео, что кто-то выложил в интернете, увидели. Крышу дома Татьяны напрочь снесло, окна, двери разбиты. О возвращении сейчас в родные места и речи нет
Помыкались, помыкались мои беженцы, и осели в Курске. Получили сертификаты, сейчас обустраивают свои новые жилища. Вроде бы во многом компенсировало им государство потери, но далеко не полностью. Виктор, который привык в своём огороде копаться, сейчас ремонтирует приобретенный по сертификату старый дом. Денег потрачено уйма, а сколько ещё надо вложить…
Те солидные, по шестьдесят пять тысяч рублей на человека, выплаты, с нового года суджанским беженцам уже не положены. А до полного ремонта дома Голубцовых ещё далеко. У сестры новая квартира, на которую она, в дополнение к сертификату, ссуду взяла. Её надо как-то выплачивать. А ещё мебель, всё необходимое для квартиры покупать. Пенсия небольшая, разве, что на Артёма надежда. Он устроился на работу, но денег всё равно не хватает.
Всё же, как бы там ни было, не в глухой деревне поселились, в областном городе. Где супермаркеты, считай, на каждом, углу, инфраструктура налажена. Но не лежит у моих родных, как и у многих суджан, душа к новому месту.
— Была бы возможность, бросили всё, да и вернулись бы в Суджу, — говорят мои родные. Да кого ни спроси из суджан, любой также скажет.
— Всё же не такая земля в Курске, не такая, — без конца угрюмо повторяет Виктор.
— Да как же? — пытаюсь не спорить, а хоть как-то смягчить его разочарование. — Чернозём что в Судже, что здесь….
— Э-э-э… — тянет мой родственник. — Сто километров — расстояние вроде бы небольшое. Но у нас, в Судже, гораздо теплее, земля родит по-другому. А как у нас сады цветут…
Я понимаю: дело вовсе не в земле, не в погоде, а совсем в другом.
Родная земля — она всегда теплее, ближе, дороже.
— Эх… Хотя бы одним глазком на нашу Суджу взглянуть… — мечтает Татьяна, племянница Олеся, все суджане, с кем мне приходилось общаться.
Но пока, неизвестно до каких пор, дорога в Суджу и её окрестности заказана. Вражеские дроны здесь тучами летают. И бьют, прицельно бьют по всему живому. Сколько уже легковых автомобилей с гражданскими сожжено, сколько людей поплатились жизнями за то, чтобы хоть чуток побывать на родной земле…
Совсем недавно, когда писал эти строки, пришла горестная весть: в Судже от взрыва украинского дрона сильно пострадал протоирей Евгений, настоятель храма Троицы Живоначальной. Осколками иссечено лицо, тело, глаза, нанесена сильная черепно-мозговая травма.
С самого начала вторжения украинских националистов отец Евгений приложил много сил по защите своих земляков. И в храме от бомбежок укрывал, и потом, находясь в эвакуации в Курске, частенько мотался в Суджу на машине, вывозя жителей, доставляя нуждающимся гуманитарку. Уже был однажды ранен, но продолжал благое дело. И вот снова попал под налет. Дай Бог, чтобы всё обошлось. Прихожане, и не только суджанские жители, многие молятся за него.
С отцом Евгением, для меня — по-дружески, — просто Евгением, мы знакомы давно. В Курчатове жили в одном доме в соседних подъездах. Учились в Воронежском университете на факультете журналистики, я — на четвертом, он — на первом курсе. Некоторое время вместе работали в курчатовской городской газете «Ленинский призыв», у него неплохо получалось писать.
Хорошо знал его маму, учительницу русского языка и литературы, умнейшую Лидию Ивановну, которая привила своему сыну любовь к русскому слову, а, главное, любовь к людям, без всякого преувеличения, любовь к Родине. Которая и проявилась у него в трудный для Отчизны час.
Отец Евгений, не обращая внимания на непрестанно кружащиеся в суджанском небе дроны, на предупреждение руководства не посещать опасную «серую зону», мольбы прихожан беречь себя, не мог не поехать туда. Ведь в городе и районе остались сто пятьдесят человек. Которые не бросили свои жилища, остались, несмотря ни на что, на родной земле. Им много раз предлагали эвакуироваться, но они — ни в какую.
«Здесь мы родились, здесь, коль уж так суждено, и умрем…»
Трудно судить, а, тем более, осуждать этих людей за то, что они подвергают опасности волонтеров, военных, которые прорываются к ним, чтобы привезти самое необходимое: хлеб, воду, крупы, соль, спички, лекарства. Отец Евгений нисколько не задумывался, не рассуждал: «Надо, не надо…». Он, до отказа нагрузив свою раздрызганную легковушку, садился за руль и развозил всё по домам. А последний раз не смог самостоятельно вернуться. Его забрали, иссеченного вдоль и поперек осколками.
Последние известия об отце Евгении обнадёживают. В Москве ему сделали операцию, он потихоньку поправляется, даже шутит. Вернувшись домой, собирается, как и прежде, возить в Суджу гуманитарку, оказывать нуждающимся всяческую помощь.
Я скольжу по строкам чата «Суджа Родная».
И вновь, в который уже раз, натыкаюсь на страшные, неправдоподобные в наш двадцать первый, « цивилизованный», как говорят, век, вещи. Какой уж там «цивилизованный, когда такое творится…
Вот что говорят свидетели зверств украинских нацистов:
Людмила Каплунова, жительница г. Суджа:
„В первые дни, как только украинцы зашли, видно было, что под наркотиками. Наши местные ребята по площади шли, стали говорить им: „Это наша земля, чего вы сюда пришли?“ А они отвечают: „Это теперь наша земля. Молчите. Говорите по украински“. И застрелили их прямо на площади. Три дня трупы лежали, никто не разрешал хоронить.
Украинские военные ходили по домам, брали всё, что хотели. Замки отстреливали, двери вышибали. Забирали технику, матрасы, детскую одежду, даже ношеное. Видела, как один украинский военный нёс унитаз. Грабили всё подряд — мотоблоки, машины, телевизоры, холодильники, велосипеды, культиваторы. Вывозили большими машинами.»
Олег Орлов, житель г. Суджа:
В первые дни вечером мужчину расстреляли. Он ехал на велосипеде, они прострелили ему ногу, артерию и он умер, истек кровью.
Одну женщину украинские солдаты пятикратно изнасиловали. Через несколько дней она умерла.
Татьяна Вакуленко, жительница с. Гончаровка:
«Мы только повернули, и нас сразу начали обстреливать. Никто не останавливал — просто стреляли. Муж кричал, стреляли по его стороне, по пассажирской. Я вдавила газ и проехала километров десять, у мужа были сильно ранены ноги.
Подъезжая к Погребкам, машина закипела. У мужа ноги были разорваны, фонтан крови. Я откинула его на сиденье, полотенцем пыталась перевязать. Подняла футболку — большая рана: пробито легкое, в районе почек вторая рана. Крови очень много, он терял сознание.
Дозвонилась дочери, она вышла на военную группу, которая помогала вывозить людей. Ребята искали нас долго. Приехали, муж уже был тяжёлый, почти без сознания. Его погрузили и повезли в Льгов в больницу.
Часа через два после того, как забрали мужа, я сидела в посадке и услышала разговор. Испугалась, подумала, что это украинские военные. Думаю: всё, пришёл мой конец, добивать меня идут. Это оказались наши ребята.
Муж умер в Льгове, в больнице. Его спасти не смогли. Ему было 44 года.»
Елена Другань, жительница с. Новоивановка:
«Мы шли с соседкой за картошкой. Метров пять оставалось до дома, как вдруг раздалась автоматная очередь. Мы упали. Думали, может, пугают… Мы уже лежали на земле, когда прилетела пуля — в предплечье. Я поняла, что будут убивать. Я поползла по улице в ближайший жилой дом. Но не успела. Украинцы пустили по мне автоматную очередь.
Работал не один автомат. Первые две пули попали в руку, раздробили локтевой сустав. Потом одна в бедро, другая в икру. Икру вырвало, ногу вывернуло, я перевернулась в воздухе и упала на спину. Лежу, понимаю — не могу двинуться. Кричала: „Помогите!“ Рукой нащупала свою ногу, пыталась оттолкнуться, но не смогла.
Стрельба прекратилась, и я услышала смех. Они смеялись. Украинцы видели, что по улице идут две женщины, и всё равно открыли огонь.
Меня спасли соседи. Затащили в дом, перебинтовали. Вечером слышно было, как мимо проходили двое украинцев. Один сказал другому: „Вот сюда её затащили.“
Мы очень испугались, что придут добивать.»
Дмитрий Дмитрюков, житель г. Суджа:
«Ехал на Гончаровку, меня остановили ВСУ. Это были поляки. Я остановился, но не вышел из машины. Со мной был еще один пассажир. Они потребовали выйти, я дверь захлопнул, и по газам. Они всю водительскую сторону расстреляли, колёса пробили, багажник, разбили стекла. Меня ранило в руку.
На пробитых колёсах окольными путями добрался до дома. Мужчину, который со мной был, я довёз до дома. Я потом уехал из города, он остался, судьба его неизвестна.
ВСУ издевались, насиловали, расстреливали русскоязычное население. Якобы „по приказу“. Мародёрили все. В любой дом зайдите — подчистую обчищено.
Первые, кто заходил, -поляки. Потом они ушли и заехали украинцы.»
Нина Бондарева, жительница г.Суджа:
«У одного мужчины, когда первые украинцы приехали, жену забрали в машину. Потом привезли. Её изнасиловали. Она умерла.
Много машин расстреляли. Дронами тоже били по мирным жителям. Дроны сбрасывали на дома. Дома расстреливали и поджигали. От меня через дом — Красноармейская д. 12 и Красноармейская д. 8 — сгорел дом.
Украинцы подожгли и ушли.»
Таисия Романенко, жительница села Гуево:
«Я жила в Гуево. Когда сын поехал забирать меня, — украинцы расстреляли его машину. В упор стреляли, и спереди, и сбоку. Это было на трассе Суджа-Гуево.
Один мужик из наших, из Гуево, по переселению жил в Судже.
Вышел, попросил у них закурить. Украинец выстрелил ему прямо в сердце. Он только успел крикнуть: „Не стреляйте!“ — и упал замертво.»
Ольга Влизько, жительница г. Суджа:
«Они подошли к калитке — двое украинских солдат. Я стояла у окна, смотрела. Они стреляли по дверям. Муж поставил зеркала, чтобы было видно улицу. Украинец взял автомат и выстрелил из автомата по зеркалу. Кричит: „Понаделали наблюдательных пунктов!“ — и разворачивается с автоматом в мою сторону.
В этот момент с нашей улицы мужчина на велосипеде выехал. Украинский военный повернулся к нему, закричал: „Остановись!“ А тот не понял — думал, свои. Украинец бросился к нему, сбил с велосипеда, начал допрашивать.
Он бил его ногами по голове. Игорь лежал, молчал. Украинец прострелил ему бедро. Затащил к нам во двор, положил. Кровь хлестала, артерию перебил. Минут через десять Игорь умер. Истёк кровью.
Людей забирали. Моего сына Романа, и ещё одного, Юру. Украинцы зашли, забрали их, завели в дом. Больше мы их не видели. Они не выходили. Просто исчезли.»
Не верится… Хочется перекреститься, откреститься от этой чёрной напасти. Ладно, военные воюют, сражаются не на жизнь, а насмерть. Но над беззащитными стариками, женщинами — зачем издеваться? Вот оно, истинное лицо украинских националистов, продолжателей Бандеры и Шухевича, организаторов расстрелов тысяч мирных жителей в годы Великой Отечественной войны.
Я отрываюсь на мгновение от телефона. И хотя не первый день читаю подобное, не могу привыкнуть к жуткой действительности.
Не могу.
Мой сосед, тот самый парень с рюкзачком и нагло вытянутыми ногами — весь в разговоре. И хотя неприлично подслушивать, в уши так и лезет нелицеприятное:
— Завалили?
Откинувшись на спинку кресла, парень громко хохочет:
— Ха-ха-ха… Так им и надо!
Голос у него неестественно громкий, грубый. А ещё — хрипловатый, словно простуженый.
— А Бродяга выжил? Нет?
Парень стихает, сникает, вязаную шапочку с головы снимает.
Всё это — и жуткие фразы, и раскинутые «по-американски» ноги, и громовой голос, какие-то черные вещи, наводят меня на мысль о бандитских разборках. Да, было когда-то такое в девяностые годы. Хорошо помню, как по рынку в Курчатове ходили, задрав голову, некие молодые парни с белыми, как особыми знаками отличия, шарфиками и собирали с продавцов дань. Как однажды средь бела дня у одного из них ни с того ни с сего сгорела синим пламенем только что купленная по баснословным ценам красивая белая иномарка.
Мать божья! Неужели лихие времена вернулись?
Я отворачиваюсь в сторону, вновь захожу в Телеграм. Что там в других чатах сообщают?
В «Двух майорах» читаю:
«Сводка на утро 30 декабря 2025 года.
Череда сообщений об освобождении новых населенных пунктов сменилась информацией о попытке Киева ударить беспилотниками по резиденции Верховного в Новгородской области. Москва уже сделала заявления о подготовке ответного удара, оставив за собой право выбора места и времени, проинформировала Вашингтон.
Ситуация в очередной раз располагает к сносу военно-политического руководства Украины, остается надежда, в этот раз удар всё же будет. Да и мощный удар по Банковой в Киеве воодушевил бы наши войска.
Ночью наши „Герани“ и ракеты работали по Одессе и Харькову, поражение целей носило „дежурный“ характер.
На Сумском направлении ГрВ „Север“ сообщает, что на фоне нашего постепенного продвижения в Сумском и Краснопольском районах враг укрепляет оборонительные рубежи и оказывает ожесточенное сопротивление в обороне.
На Теткинском и Глушковском участках — взаимные удары.
В Белгородской области на перекрёстке дорог Бессоновка — Орловка от удара беспилотника по легковому автомобилю две женщины получили баротравмы. В селе Замостье в результате атаки дрона на машину ранены две женщины. Под ударами Грайворон, Замостье, Глотово, Почаево, Первое Цепляево, Червона Дибровка, Берёзовка.
На Харьковском направлении ГрВ „Север“ ведет ожесточенные бои южнее Волчанска. На Хатненском участке стараются зачистить приграничье. В районе Старицы противника выжигают ТОСами из леса.
Группировка ВСУ под Купянском будет уничтожена в январе — феврале, доложил Верховному командующий ГрВ „Запад“ Кузовлев. Ранее он докладывал о полном освобождении Купянска. Идут бои, противник стянул резервы.
У Красного Лимана ВС России освободили поселок Диброва, бои шли за него несколько недель. Создаются условия для охвата города с флангов. Севернее Димитрова (Мирнограда) сообщали о боях. Предстоит зачистка городской застройки города.
Запорожский фронт, несмотря на незначительные изменения обстановки за сутки, вчера гремел в новостях. Верховный сказал о продвижении к городу Запорожью как о важной задаче, которую наши войска решают в тяжелых боях на Приморском и Ореховском направлениях.
На Херсонском направлении ВСУ не прекращают удары по мирному населению. В Новой Збурьевке Голопристанского МО ранены мужчина и женщина. В сводках с мест сказано, что враг обстрелял Алешки, Великую Лепетиху, Днепряны, Каховку, Новую Маячку, Рубановку и Федоровку.
Подмосковье. Губернатор: „Сегодня в Подмосковье силами ПВО и средствами радиоэлектронной борьбы сбито и подавлено 21 БПЛА в семи муниципалитетах — Рузском, Волоколамском, Одинцовском, Можайском, Наро-Фоминском округах, а также в Истре и Чехове. Система противовоздушной обороны продолжает работу.
Один из беспилотников около 19:00 упал в деревне Пагубино Волоколамского муниципального округа, в результате произошел взрыв. Пострадал один человек — мужчина 57 лет. Его состояние оценивается как средней тяжести, стабильное, угрозы для жизни нет. Медики оперативно оказали необходимую помощь, провели обследования и первичную обработку ран. С осколочными ранениями спины и руки пострадавшего доставили в травмоцентр Красногорской больницы. На месте происшествия с первых минут работают экстренные службы и правоохранительные органы.“
Как говорит министр обороны России А. Р. Белоусов, „ошибаться можно — врать нельзя…“ Это я насчет Купянска, который вроде был взят, а потом оказалось — не взят, наоборот, наши отбиваются из последних сил.
Я вновь возвращаюсь к „ Судже Родной „.
„В Курском небе работает ПВО! Отойдите от окон! Будьте бдительны! В регионе сохраняется опасность атаки БПЛА!“
Значит, и в Курчатове, городе, где я живу, опасность БПЛА. А ведь Курчатов не просто город, а место расположения Курской атомной станции — особого, с ядерной „начинкой“, промышленного объекта. Если жахнет туда ракета, „Баба Яга“ сбросит смертоносный боеприпас, или даже дрон меньшего калибра, — мало не покажется. И хотя на АЭС предусмотрено несколько уровней защиты, начиная от землетрясения и кончая прямым попаданием бомбы, кто его знает, кто знает…
И ведь бьют же укры, жахают, почём зря. Парочку попаданий непосредственно на территории атомной станции было. К существенным повреждениям это не привело, может, пристреливались, может, страх и панику хотели вызвать.
У меня и сейчас в ушах стоят оглушительные выстрелы ПВО, что работала по воздушным целям. Как бахнет — сразу „сигналка“ машины во дворе срабатывает, дом, как испуганный, вздрагивает, и не знаешь, куда „бечь“. Жена — та с малолетней внучкой сразу — шмыг в тёмную ванную, — комнату, согласно рекомендации, „без окон, во избежание ранения от разлетающихся осколков“. Я же, то ли из гордости, то ли от дурости, предпочитал оставаться на месте. Браво рассуждая: „От судьбы не уйдешь…“
Прав — не прав, кто его знает.
Правда, в последнее время, — тьфу, тьфу, у нас в Курчатове, всё реже бахает. И серена практически не воет. А то без конца только и слышишь противное завывание, сопровождающееся громовым, на весь город: „Внимание! Ракетная опасность! (Или БПЛА) Внимание!..“
Ну, и что — без конца бросать работу и по тёмным углам прятаться? Тогда можно вообще не работать, сесть и сидеть. И машины по городу ездили, и в магазины люди ходили. Человек ко всему привыкает. Жаль вот, что дети, внучки к нам уже два года не приезжают. Младшая, десятилетняя Дуняша, когда мы с женой бываем в Москве, каждый раз, тыча пальчиком вверх, тревожно спрашивает: „А как там у вас?“ Не забыло детское сердечко, как от взрывов в ванной комнате пряталась, до сих пор тревожно.
Да сейчас потише, отвечаем.
А ведь как деткам хочется приехать к нам в Курчатов, снова искупаться в Сейме, половить рыбу, просто побегать беззаботно и весело…
Но пока мы под запретом. Утешаем себя и других тем, что под надежной защитой. Сейчас немало воинских частей разного рода атомную станцию защищают. Ну, и нас, жителей, заодно, мы вроде как „под зонтиком“.
А ведь все могло сложиться иначе. Прорвав оборону на суджанском направлении, украинские войска — специально отобранные, обученные, снабжённые натовской бронированной техникой, двигалась прямиком на Курчатов. Цель, как выяснилась, потом, была — захватить Курскую атомную станцию. С непредсказуемыми, страшными, возможно, последствиями.
Я не открываю Америку, об этом весь мир знает. Как и то, сколь мы были неподготовленные на этом участке — начиная от разворованных, направленных на сооружение оборонительных укреплений, миллиардов (самоубийство бывшего губернатора Старовойта, осуждение на тюремные сроки сменившего его губернатора Смирнова вместе с его воровской командой — тому отголоски), вплоть до отсутствия достаточной военной силы на тех рубежах. Если бы не мужество и стойкость солдат под руководством комбата С. В. Чебнёва, длительное время удерживающих, истекая кровью, поселок Малая Локня в Суджанском районе, тем самым дав возможность подвести основные силы и не допустить врага к Курской АЭС, трудно сказать, чем бы всё кончилось.
В конце 2025 года на берегу курчатовского водохранилища, в красивейшем месте, был открыт памятник Герою России комбату С. В. Чебнёву, отдавшему свою жизнь за Курчатов, за Родину. Светлая ему и его товарищам, погибшим во время специальной военной операции, память.
Чем мы, курчатовцы, кроме светлой памяти, можем отплатить героям СВО? Да многим. В „Судже Родной “ читаю:
„К нам обратились пограничники и артиллеристы. Бойцам срочно требуются квадроциклы 400куб для выполнения боевых задач. Просим вас о помощи нашим защитникам.
Бойцы выполняют задачи, не жалея себя и сил. Мы их тыл, их опора, без нас им будет намного тяжелее. Прикрепляем номер для переводов.
Параллельно у нас идут сборы на другие подразделения (продукты питания, вещи, обмундирование).Стараемся помочь всем, кто к нам обращается.
Дорогие друзья! Огромная просьба, при переводе указывать: „Благотворительность. Помощь СВО, для солдат“(для избежания блокировки карты) „
„Кто-то в выходные вяжет сети,
Кто-то пирожки с утра печет,
Свою крошку вносят даже дети,
Поднялся по зову весь народ!“
Откровенно говоря, и это все видят, — не весь поднялся народ, не весь. Много уже было сказано про „голые вечеринки“, другие беззастенчиво- роскошные тусовки, разного рода развлекательные шоу в Москве (и это в то время, когда наши солдаты гибнут на СВО), и про инагентов, и про сбежавших, льющих грязь из-за рубежа на свою страну артистов, других „перевертышей“. Но — лучшие люди, истинные сыны и дочери своей страны, не боюсь пафоса, — не сидят сложа руки.
Я заглянул в чат „Помощь солдатам. Город Курчатов“, на который подписана, и не только подписана, но и является активным участником, моя жена — сколько в этот день, тридцатого декабря, люди прислали всего для бойцов! Чтобы не быть голословным, привожу досконально:
„Доброе утро, Надежный Тыл! День вторника — „Стольника“ — желает всем здоровья, позитивного настроя и удачи! 2025 год медленно подходит к концу, и пришло время подвести итоги уходящего года.
Планы не полностью реализовались — сколько продолжается СВО! Однако главным достигнутым результатом стало вытеснение основной части ВСУ из Курской области. Остались ещё населенные пункты, где враг сохраняет присутствие.
Год был сложным: нередко казалось невозможным делать то, что мы делали, но вместе у нас это получалось! Мы постоянно поддерживали связь с нашими Защитниками, выполняли и доставляли все их просьбы.
Огромное спасибо каждому из вас за вашу помощь — она была колоссальной и очень ценной. Пусть Божья благодать сопутствует каждому, и вознесёт в стократ тех, кто делил с бойцами тяжелые испытания.
В преддверии нового 2026 года поздравляем вас! Желаем здоровья, счастья, благополучия и удачи! Пусть все наши мужчины скорее вернутся домой к своим семьям. В этой сложной ситуации мы благодарны и обязаны нашим Воинам, которые ценой своей жизни создают спокойствие и сон для всех нас.
Фронт работает! Мы тоже активно трудимся!
Вместе — МЫ СИЛА!
07:14 Перевод по СБП из ВТБ +1000р от ИРИНА К. „для фронта“
07:12 Перевод 1000р от Елена Л. „СВОим“
06:55 Перевод 500р от Оксана Т.
06:09 Перевод 1000р от Наталья Р. „нашим защитникам “
23:58 Перевод 1000р от Елена Р. „Нашим защитникам .“
23:17 Перевод 1000р от Юлия Н. „помощь фронту и бойцам на сборы“
23:16 Перевод 500р от Юлия Н. „помощь бойцам от Лены“
09:08 Перевод 500р от Елена Т. „помощь фронту“
09:07 Перевод 500р от Светлана Л. „Помощь фронту“
09:04 Перевод 200р от Галина И. „на СВО“
08:32 Перевод 1000р от Наталья В. „фронту“
07:58 Перевод 2000р от Ниннель Л. „фронту “
07:43 Перевод 500р от Валентина В.
07:30 Перевод по СБП из ВТБ +1000р от ВЕРА Б. „Нашим защитникам. Помощь фронту“
10-12 Перевод 300р от Эльвира О. „Нашим защитникам. “
10:11 Перевод 1000р от Людмила В. „фронту“
От Людмилы М
300Дарья. Помощь фронту воинам;
„С Наступающим Новым Годом, Дорогие Волонтёры!“
Милые, неравнодушные сердца!
Вóвремя пусть закрываются все „сборы“ —
Вы ведь Ангелы для каждого бойца!
Настроенья, счастья, бодрости, здоровья!
Сил, терпенья и хороших новостей!
С Вами мир скорее будет завоëван —
Добрый, русский, светлый мир наш для детей!
Обнимаю крепко Вас, мои Родные!
Только вместе! До Победы! До конца!
Вы ведь Ангелы несломленной России —
Милые, неравнодушные сердца!!!
500 Инна Н.Нашим воинам;
09:23 Перевод 700р от Людмила К. „помощь фронту“
От Тамары и Володи Д
12:59 Перевод по СБП из ВТБ +500р от ЕЛЕНА Б.
12:59 Перевод по СБП из ВТБ +500р от ЕЛЕНА Б.
12:11 Перевод 1000р от Надежда Г. „нашим защитникам “
12:09 Перевод 400р от Юлия М.
11:27 Перевод по СБП из ВТБ +2500р от ЛЮДМИЛА И. „Нашим дорогим защитникам“
11:22 Перевод по СБП из ВТБ +1000р от ЕЛЕНА Х. „для фронта“
10:23 Перевод 500р от Любовь К.
14:11 Перевод 500р от Наталья Х. „Для ребят на фронт“
13:48 Перевод 500р от Наталья К. „Помощь фронту “
13:42 Перевод 200р от Светлана К. „Нашим защитникам!“
+3000 Светлана ;Помощь фронту;
От Любочки П и ее внуков
16:32 Перевод 500р от Тамара Д. „нашим защитникам на сбор! “
15:38 Перевод 500р от Татьяна Е. „помощь фронту “
15:27 Перевод 3000р от Екатерина К. „пожертвование в помощь фронту“
15:12 Перевод 500р от Людмила В. „для фронта“
15:10 Перевод 500р от Елена С. „на сбор“
15:02 Перевод 1000р от Лидия Ю. „добр. пожерт. от прих. храма в М. О. “
15:01 Перевод 500р от Елена К. „помощь солдатам“
14:38 Перевод 500р от Валентина Ш. „нашим бойцам“
18:03 Перевод 3000р от Елена Б. „Боронины: ребятам от брата Сергея (Питер)“
17:51 Перевод 500р от Ольга Д. „помощь фронту, ребятам-защитникам“
17:50 Перевод 300р от Татьяна Т. „помощь фронту“
Хотим поблагодарить всех , кто смог приготовить еду к новогоднему столу нашим ребятам. Низкий поклон всем, кто принимает участие и помогает финансово. Все вы общими усилиями создаете огромный щит и даете бойцам уверенность, что они не одни!!!
За ними НАДЕЖНЫЙ ТЫЛ!!!
Сегодня было приготовлено много еды и админами принято решение поделиться едой с новым подразделение бойцов срочной службы. Где проходит службу наш мальчишка, наш Курчатовский боец.
Завтра предоставим отчет отгрузки для его подразделения.
Еще раз СПАСИБО ЗА ВСЁ, что делаете для наших ребят.
Гордимся всеми нашими участниками группы. Спасибо, что вы с нами и не прекращаете регулярную помощь ребятам.»
А ведь был период, когда организаторы сбора гуманитарной помощи, админы чата «Помощь солдатам. Город Курчатов» Галина Григорьевна Жульева и Анастасия Викторовна Морозова совсем было отчаялись. Четвёртый год войны заканчивается, люди порядком устали, будем прямо говорить, — и от воющих сирен, и от оглушительных хлопков работающей по ночам ПВО, и от разрушения жилых домов, ранений, а самое, страшное, гибли люди. Будь то в Курской, Белгородской, Брянской областях, где идут наиболее интенсивные обстрелы. Да и другие регионы страны сейчас небезопасны.
«Ну, давайте хоть по стольнику соберём для наших ребят», — взывали в своем чате Жульева и Морозова. — Ну, что нам стоит? А выйдет сумма немалая, и мы сможем купить бойцам самое необходимое». Оттого-то и стал называться у них в чате вторник, когда они организовывали очередной сбор, «стольником».
А на этот раз сколько всего для бойцов люди принесли, волонтёры никак не ожидали. Да и как иначе, рассудили курчатовцы, Новый год приближается, пусть родненькие солдатики поедят чего-нибудь домашнего, вкусненького. Несли и несли без конца, денежку на счёт бросали. С миру по нитке…
Как так получается, задумался я, что именно женщины большей частью выступают застрельщиками сбора гуманитарной помощи — не жалея ни сил, ни времени, призывают, собирают, невзирая на смертельную опасность, доставляют грузы на передний край нашим бойцам. Анастасия Морозова, даже будучи беременной, не бросала эту тяжелую работу. И после, родив, продолжала оказывать помощь ребятам. Возьмёт с собой крохотулю- ребенка в машину, и — вперед, в темноту (для скрытности от дронов), сквозь грязь и снег, в любую погоду.
Как тут не вспомнить некрасовское «коня на скаку остановит, в горящую избу войдёт…»Наверное, идёт это от особой сущности русской женщины. И пусть не ёё сын воюет с нацистами, но ведь он мог быть там, на переднем крае. Также мерз бы в окопах, также голодал бы, испытывал нехватку в медикаментах, бронежилетах, самом необходимом. И все ребята- воины для русской женщины становятся деточками, такая вот прослеживается незримая кровная связь. Истинные сыны Родины — все её сыны.
…Моя десятилетняя внучка Дуняша решила скопить деньжат, на что, — не знаю. Может, на котика, — вместо недавно, нелепо погибшего рыженького любимца Кекса, может, на что-то другое. Собирала по монетке, складывала в копилочку. Порой даже от любимого мороженого отказывалась, лишь бы скопить побольше и побыстрее. Если перепадала сотенка, радовалась особенно. Сто рублей! Целое богатство!
Когда в один из наших приездов Дуняша узнала, что у тёти Олеси разбомбило дом и семья лишилась всего, что было нажито, без раздумий выгребла всё своё богатство. Денежек набралось ни много ни мало тысяча рублей. Первая её солидная сумма, которой она очень гордилась и берегла как зеницу ока. И которую без раздумий, без всяких сожалений, отдала на нужды суджанских беженцев:
— Возьмите, для тети Олеси, — протянула она мне денежку.
— Не надо, внученька…
— Но ей же очень нужно…
Напрасно я убеждал, всячески уговаривал её, что мы сами поможем, и уже помогаем Голубцовым, Дуняша была непреклонна.
— Не обсуждается! — после бесплодных долгих уговоров топнула она ножкой.
Ну, что такое по нашим меркам тысяча рублей? Малозначащая бумажка, на которую мало что купишь. Однако, когда мы отдельно переслали Олесе собранную ребенком по рублику тысчонку, она не могла сдержать слёз.
— Спасибо, Дуняшенька… — сквозь всхлипы сдавленным голосом проговорила она по телефону, — спасибо, родная…
Дорого не то, что дорогое, а то, что дорого.
Интересно, а о чём же Москва сейчас думает? Не может быть, чтобы на Новый год не оставила наших бойцов без внимания.
В чате МСК.ru читаю:
«Мэр Москвы Сергей Собянин во вторник, 30 декабря, поделился важными новостями из жизни столицы. Глава города рассказал о поддержке бойцов СВО школьниками и студентами, об исполнении мечты в рамках „Ёлки желаний“ и о сроке окончания работ по созданию „ВДНХ ЭКСПО“. Подробнее — в материале „Вечерней Москвы“.
Поддержка бойцов СВО школьниками и студентами. Ученики отправили бойцам свыше 30 тысяч писем и открыток, а также собрали свыше 32 тонн гуманитарной помощи для детских домов, школ-интернатов новых регионов и зоны СВО. В школе №1570 учащиеся написали слова поддержки для военнослужащих, проходящих лечение в Главном военно-клиническом госпитале имени академика Н. Н. Бурденко.
Исполнение мечты в рамках „Ёлки желаний“. Сергей Собянин принял участие в традиционной благотворительной акции „Елка желаний“. Он рассказал, что 11-летняя Арина из Луганска попросила гимнастическую стенку в подарок. Девочка увлекается рисованием и хоровым пением, а также участвует в олимпиадах и занимает призовые места на всероссийских конкурсах.
Кроме того, глава города исполнил мечту 14-летнего москвича Дмитрия. Школьник хотел встретиться с пилотом военного самолета, недавно эту встречу удалось организовать.
Срок окончания работ по созданию „ВДНХ ЭКСПО.“
Специалисты продолжают осуществлять один из самых масштабных проектов по развитию Москвы в последние годы — возрождение ВДНХ. Важным этапом возрождения станет открытие современного комплекса „ВДНХ ЭКСПО“. Эта новая конгрессно-выставочная площадка сможет принимать более 200 крупных мероприятий в год и включает четыре выставочных зала общей площадью 48 тысяч квадратных метров, трансформируемый конгресс-зал на 1000 мест, концертно-конгрессный зал на 2240 мест, более 30 конференц-залов, рестораны, фудкорты, буфеты, зоны отдыха и делового общения, а также музейную зону.
По площади выставочных помещений это будет третья локация в стране, а по конгрессным возможностям — первая. Основные работы планируется завершить к декабрю 2026 года.»
Да… Красивые детские письма, открытки — всё это, конечно, хорошо. И открытие современного комплекса «ВДНХ ЭКСПО» — тоже неплохо, в духе времени. Ну, а в духе СВО как-то, честно говоря, не особо… Или я не ту и не там информацию читаю, или чего-то, издалека, из своей курской провинции, не понимаю. Буду рад, коль просветите меня, грешного. Наверняка в столице неравнодушных к нуждам фронта тоже немало. Так говорите об этом во весь голос, чего стесняетесь? Или боитесь, что так называемые либералы осудят? Ну, знаете… Пора уж определиться: «за» — так «за», «против» — так против. Быть « немножко беременным» нельзя, последние события в Венесуэле — тому подтверждение.
Кстати, еще в 1895 году Лев Толстой писал: «За какое хотите время откройте газеты, и всегда, в каждую минут, вы увидите чёрную точку, причину возможной войны: то это будет Корея, то Памиры, то Африканские земли, то Абиссиния, то Армения, то Турция, то Венецуэла…»
Всё повторяется…
На вокзале наконец объявили платформу, на которую прибывает поезд «Белгород-Москва». Мой, непонятного вида сосед, наклонился ко мне:
— На какую платформу? Я плохо слышу, — спросил глуховато.
Я ответил. Сосед потянулся за рюкзачком. Я же решил не спешить. Время ещё есть, пусть пройдет основная масса, тогда и двину. И снова полез в интернет.
Прибывающий поезд навеял мысли о моём друге из Белгорода Сергее Александровиче Бережном — писателе, публицисте, военном до мозга костей человеке, исполнившим свой долг и в Абхазии, и в Сирии, на Донбассе, побывавшем во многих горячих точках, немало всего перевидевший и описавший в своих книгах. Он был на презентации моего романа «Планида?..» в Курчатове, потом подарил кому-то книгу, отметив её как «повествование о современной России», и она уехала в далекую Португалию. Ещё была его персональная встреча в нашем городе с читателями, которые узнали от этого необычного человека многое из того, о чем не пишут в газетах и не показывают по телевизору.
В эту тяжелую пору СВО Сергей Александрович не сидит дома. Без конца организует сборы гуманитарки, мотается на своей машине по раздолбленным дорогам, доставляя «на передок» вещи, продукты, лекарства. Заодно передает бойцам свои и других писателей книги. А ещё — ведет «в контакте» чат, в котором регулярно, с писательской художественностью, выкладывает отчеты о проделанной работе. Итак, что он пишет?
«Непередаваемое состояние радости, когда мчишься к ребятам в бригаду, чтобы передать им и „вкусненькое“, и носки, и домашние заготовки, перчатки, всё, что смогли собрать. По пути купили с Артемом (заплатил Артем Нечепаев — одолел старика в схватке у кассы, а так еще можно бы поспорить) целый ящик мандаринов — ну какой Новый Год без аромата детского счастья!)
Надо было видеть глаза ребят в санроте — кто-то без ноги, кто-то без руки, израненные и исполосованные пулями да осколками, но живущие в надежде, что всё закончится если не завтра, то к Рождеству. Наивные! В крайнем случае, к 23 Февраля.
Подходили, трогали за руку, заглядывали в глаза: Саныч, а, может, раньше? После санроты, а потом госпиталей их ведь не родной очаг ждёт, а опять штурмы или, в лучшем случае, окопы и „блинчики“. А там укроповские „бабы ёжки“, эфпивишки, мины, снаряды, ракеты…. Повезёт — опять санрота, медсанбат, госпиталь и… — передок. Для кого-то это уже четыре года СВО…
Что перечислять привезенное и переданное: привезли, что могли, и ладно.
Вернулись в город — а тут воет. Там нет, где были, там тишина, там системы рэбовцев захватили все пуски и на экран вывели. И пошли ракеты на перехват, а здесь вой сирен.
У санроты барражирует беспилотник — еще вчера засекли, пытался снять на фото и видео, но не получилось. Сегодня прояснили: наш это, зашита местная ПВО. Охранял небо от всякой нечести.
Да хранит Вас Господь! А команда всё та же: Артем Нечепаев, Светлана Владимировна, Наталья Васнецова, ваш покорный слуга и все вы, светлы души Руси матушки!
На фото Жулька- звоночек, как предупреждение опасности. Чуёт за версту, а потом срывается в укрытие, слега покусывая не внявших. Ласковая и нежная. И вообще за четыре года не встречал на передовой собак злых. Умные он, все и особенные. Умеющие калибровать и отсеивать чужих по духу.
Новый Год. Пусть он будет последним для наших настоящих и дорогих мужчин в блиндажах да траншеях трагическим. Пусть наши защитники встретят следующий Новый Год среди дорогих и любимых.
Будем жить! С НОВЫМ ГОДОМ!»
Конечно же, я поставил, не мог не поставить под этим постом лайк. Дай Бог тебе, Александрович, сил и здоровья, береги себя!
Представляю, как же было приятно нашим солдатам получить новогодние подарки, почувствовать, что они не одни, что о них думают и заботятся.
А ещё подумалось о нашем новом курском губернаторе А.Е Хинштейне. Когда случился кризис областной, дискредитировавшей себя власти, спасать положение из центра направили именно его, человека принципиального, решительного. И Александр Евсеевич, несмотря на тяжелую обстановку в нашей приграничной зоне, непрекращающиеся обстрелы, решает множество вопросов, начиная от выдачи сертификатов и кончая… кажется, конца и края нет этим проблемам.
Например, мой родственник Виктор Голубцов имеет свою долю на разбомбленный родительский дом в селе Новоивановка Суджанского района. А получить сертификат, фактически, деньги, в которых он, как и все, оказавшиеся в таком положении, сейчас остро нуждается, не может, — не положено. Почему? По какому такому праву? Глупость несусветная.
Сам А.Е Хинштейн напрямую помочь в этом вопросе не может. Нужен, как и по многим другим проблемам, соответствующий закон. И хотя Москва, вплоть до Президента, оказывает курскому губернатору немалую поддержку, все непросто. Будем надеяться, что «в верхах» услышат глас народа и примут правильное решение.
Ну, о чем накануне Нового года думает наш курский губернатор?
Зашел на страничку А. Е. Хинштейна в Телеграме. Вот некоторые его ответы на вопросы политобозревателя «Комсомольской правды» Александра Гамова:
— Чем отличается начало и конец 2025-го в Курской области, почему курянам нужен праздник и чем запомнилось предновогоднее время?
— Для меня и для жителей Курской области, которую я возглавляю, думаю, главным событием стало, во-первых, полное освобождение всей территории региона. (Это произошло, напомню, в апреле). И приезд президента Владимира Владимировича Путина, который был у нас мае.
— Как жители Курской области встречают новогодние праздники, какое настроение? Потому что до этого в наших с тобой интервью чувствовалась какая-то тревога, неуверенность, может быть, в завтрашнем дне. Декабрь 2025-го чем отличается, допустим, от января?
— Декабрь 2025-го сильно отличается от января 2025-го.
Во-первых, потому что, как я уже сказал, вся территория освобождена.
Во-вторых, потому что сама по себе ситуация, конечно, изменилась.
Да, статус прифронтового региона накладывает определенный отпечаток, не прекращаются прилеты, продолжают получать ранения, порой и гибнут, люди.
Но, знаешь, мне очень хочется верить, что люди сегодня в завтрашний день смотрят с гораздо большим оптимизмом. Они чувствуют, понимают, что государство, страна — за ними, что мы все — одна большая Россия.
И, несмотря на непростые обстоятельства, в которых мы живём, тем не менее, Новый год приближается, он чувствуется.
И в Курске, и в других городах есть и иллюминация, есть и праздничная подсветка.
В этом году в областном центре мы дополнительно открываем три бесплатных катка. Это — за внебюджетные средства, нам помогли неравнодушные предприниматели, спонсоры. …Ещё открываем горки, чтобы на них могли кататься дети, появляются общественные пространства.
В этом году мы ряд домов культуры, клубов, спортзалов привели в порядок, открыли вообще новые — как их называют «общественные пространства».
И я вижу, как у людей это востребовано.
Открываем новые памятники, скульптуры.
Вот сегодня с утра открыли памятник Аркадию Петровичу Гайдару и тимуровцам.
— Как здорово!
— Потому что Аркадий Петрович — уроженец Курской области, а в этом году мы отмечаем 85 лет зарождения тимуровского движения, выхода художественного фильма «Тимур и его команда» — он вышел на экраны в декабре 1940 года. Кто такие тимуровцы? Это сегодняшние волонтеры.
Опять же, средства региона мы на это не тратим, здесь нам помогла Самарская область, поскольку фильм «Тимур и его команда», ставший началом, стартом для тимуровского движения в стране, снимался именно в Куйбышеве (так называлась тогда Самара). И это связывает ещё дополнительно два региона, с которыми и у меня своя связь особая. (Хинштейн многие годы был депутатом Госдумы от Самарской области. — А.Г.)
Поэтому я вижу большое стремление, большую тягу у людей всё таки к мирной жизни
— Как губернатор Курской области встретит Новый год?
— В Курске, с семьёй, как и положено губернатору, на своей территории. Надеюсь, что ничто не омрачит наш праздник.
— Ну, и твои пожелания. Потому что ты человек, популярный ещё с журналистских времён (хотя я думаю, что они у тебя остались, и ещё наступят, эти времена). Твои пожелания и твое обращение к тем, кто… Ну, к своим фанатам.
— Я бы немного по-другому сформулировал. Что бы я хотел пожелать жителям и Курской области, и в целом всем нашим людям.
Я бы хотел пожелать, чтобы следующий, 2026-й, был годом более успешным, чем год 2025-й… Чтобы проблемы и беды, которых, увы, было немало в этом году, они все-таки остались в прошлом, и чтобы пришла долгожданная Победа. Здесь, на курской земле, мы её очень ждем.
— А ты чувствуешь её приближение?
— Я в это верю. Чувствую и не сомневаюсь в том, что Победа будет. Думаю, как и большинство наших людей.
В подземном переходе вокзала я нагнал своего соседа. Выпрямившийся во весь рост, он казался прямо-таки великаном, пусть не широким, не кряжистым, всё же довольно сильным, выделяющимся в толпе своей высокой фигурой. Только почему идёт как-то странно — чуть ли ни на прямых, несгибающихся ногах, выкидывая их в стороны, отчего всё тело его с натугой покачивается туда-сюда. Чувствовалось, что каждый шаг ему даётся с трудом, хотя он старается, прикладывает все свои усилия, чтобы выглядеть не хуже других людей.
«Да он же на протезах! — дошло до меня, — Причём, обеих ног!» Так вот почему он сидел, вытянув их… А я, балда, подумал… Даже в криминал его походя записал.
Молодой мужчина, шёл, не останавливаясь, довольно неспешно. Да и как он мог поспешать, когда вместо полноценных ног у него култышки? С этим я сталкивался. Моему другу из Курчатова Сергею Лунева из-за проклятого сахарного диабета отрезали сначала одну, а потом другую ногу. А подниматься домой на пятый этаж. Лифта нет. Культя ешё не «набита», вместо обширного жесткого мозоля — тонкая нежная кожа. Которая под нагрузкой кровоточит и саднит так, что криком кричи. Наташа, его жена, рассказывала, что когда Сергей, возвращаясь с работы (он ещё и работал), преодолев ступеньку за ступеньку пять, казавшихся нескончаемых, этажей, вваливался домой, он тут же отбрасывал костыли в сторону и падал, кусая губы от боли, как подкошенный.
И вот я вижу похожую картину. Откуда это у молодого парня? Я догадывался, но не до конца.
Вдруг парень остановился, полез в карман за телефоном. И — выпрямился по струнке военного человека:
— Так точно, товарищ майор…
— Ничего, спасибо…
— Да как сказать… Всё по госпиталям… А у вас как дела?
— Понятно…
— Эх, мне бы к вам…
Закончив разговор, он поправил на плече рюкзачок и продолжил свой путь.
Так вот откуда у него бледный вид... Лежать в госпиталях — не на солнце загорать...
Невольно подумалось о Женьке Андрушко из Курска, сыне моего друга Николая. Как мобилизовали его в офицерском звании с самого начала СВО, так до сих пор и воюет. Был ранен. Также долгое время валялся по госпиталям: из тела вынимали множественные осколки, потом лечили осложнения. Приезжал на короткое время на побывку в Курск — возмужавший, немногословный, с утомленным, несколько бледноватым лицом. Да и откуда будет полнокровный вид, если месяцами под землей в блиндажах находится.
А вообще, по какому праву я — его, боевого офицера, имеющего медаль «За отвагу», по привычке Женькой называю? Ну, было время, когда на гражданке мы, взрослые дядьки, деды уже, — его, балагура, весельчака, не закрывающего рот, сыпящего без конца шутками-прибаутками (в своё время был капитаном команды КВН), называли по-отечески Женькой. А сейчас он степенный Евгений Николаевич, у которого сыновья без отцовского пригляда порядком выросли. Один успел институт закончить, работает, живет отдельно самостоятельной жизнью. Другой пока ещё в школе учится, но уже так вытянулся, выше рослого папы будет.
Да, выросли наши мальчики, кажется, в один миг повзрослели.
И как нам, не только матерям, но и отцам, дедам, не помочь своим детям, внукам, воюющим на СВО? Николай Андрушко своему сыну и его товарищам то и дело гуманитарку отправляет. И курская типография «Планета», где он работает, не остается в стороне. Недавно друзья Евгения, фермеры, «подогнали» по его запросу аузик-«буханку. Чтобы машина ходила надежно, „Планета“ взяла на себя капитальный ремонт машины, ни много ни мало в сто тысяч обошлось. И никто из типографских не возразил, надо, так надо.
Николай Андрушко потом вместе с директором типографии Фёдором Рябцевым машину туда, на передний край, отогнали. Ехали, а по обочинам разбитой дороги в кюветах тут и там сожжёные автомобили, некоторые ещё дымились…
Как ни хотелось отцу с сыном поговорить обстоятельно, пообщаться им довелось не более получаса. То и дело тревожно поглядывавший на небо командир части вскоре замахал руками:
— Уезжайте быстрее, уезжайте! Не дай Бог…“
Каким образом этот молодой человек, что, напрягаясь, идёт впереди меня, остался без ног? Коптер ли его с неба бомбанул, на штурмах ли пострадал? И как раненого в санроту доставили? Лежал ли где-то в лесополосе, истекая кровью, не надеясь на чудо, пока боевые товарищи, рискуя жизнью, не вызволили его, не дали умереть? А сколько таких случаев…
Вот один из них, об этом рассказал в „Контактах“ Сергей Бережной:
„За четыре года войны видал-перевидал случаев самоотверженности и самопожертвования более чем, и всегда примерял на себя: я вот так, как они, смогу ли? Почти всегда они оставались в тени: особо не говорили о них, их имена отсутствовали в победных реляциях, наградные на них не составляли. С последним всё очень просто: лимит. Выделили на бригаду столько-то орденов и медалей — так живым нужнее. Их вдохновлять ещё надо, мотивировать, а погибшим, пусть и героям высшей пробы, награды уже ни к чему.
25 ноября 2025 года. Юг Курской области. День осенний, пасмурно-облачный с прояснениями. Немножко промозгло и даже зябко, но это, если стоять. Разведка БПЛА, немногим больше полудюжины спецов, не стояли, а спешили домой. На задачу они пошли налегке, оставив „броню“ и шлемы на базе — так маневреннее. Сработали блестяще, возвращались вдоль лесополки с шутками-прибаутками, неся пусковые установки и беспилотники.
„Дрон-камикадзе“ подкрался незаметно. Командир среагировал мгновенно: „Все в посадку! Я отвлеку!“ и бросился в поле. Рассыпались разведчики по лесополке, прижались к стволам акаций, затаились, не спуская глаз с Командира. Они видели, как FPV изменил траекторию полёта и пошёл прямо на него. Как тот сорвал с плеча автомат, припал на одно колено, но было уже поздно…
Когда бойцы подбежали, он был ещё жив, но через несколько секунд горлом пошла кровь: осколки пробили лёгкие.
Звали его Андрей Викторович Дерий, младший лейтенант, комвзвода. Не знаю, наградят ли его, но он уже правофланговый в рати святых воинов Михаила Архангела. Он из тех, кто исповедовал суворовскую заповедь русского воина: „Сам погибай, а товарища выручай“. Но дело даже не в заповедях, а в готовности к жертвенности во имя другого. Во имя идеи и веры. С молоком матери впитали. На генном уровне у нас самопожертвование. Ещё не вытравили, хотя и старались вместе с остальным русским из души нашей и сердца. Не вышло и не выйдет, пока есть у нас Андреи Дерий.
Вечная память ГЕРОЮ!
А в награду ему трепетная память всех, кто знал его. Разведчики песню написали о нём. Так и говорят: о нашей самой дорогой потери. Начнёшь говорить о делах службы, о жизни вообще и о погоде, в частности, а всё равно невольно возвращаемся к Андрею. Мог ведь тоже укрыться в посадке, ан нет, пожертвовал собою ради спасения ребят.
Совсем юный, жить да жить бы, детей растить… Красив какой-то необыкновенной чистотой. Твой лучший генофонд, Россия…
Руками вот этих мальчиков сегодня вершится история России. Их жизнями.
Не забывать бы об этом, помнить их, поклоняться им.»
Перед выходом на перрон, у высокой, словно гора, лестницы, не без труда переставлявший свои ноги-протезы молодой человек остановился. То ли передышку сделал, то ли прикидывал: как же это подняться? Высоковато будет …
Я тоже замедлил ход. Так и хотелось броситься ему на помощь — рюкзачок ли взять, под руку подхватить, чтобы легче дался ему этот затяжной подъём. Но, взглянув на твердое, исполненное мужественности, лицо парня, подумал: «Нет, этот не из таких, кто примет, выказывая свою слабость, чью-то помощь. Сам, чего бы это ни стоило, будет карабкаться, стискивая зубы, преодолевать ступеньку за ступенькой, осилит-таки трудный подъем.»
Так оно и вышло.
Он поднимался, а я на всякий случай был рядом, чуть пониже. Чтобы, в случае чего, подхватить его. И неотступно сверлило в мозгу: «Ну, чем я могу помочь? Ему, другим ребятам на СВО. Чем?»
Едва усевшись на своё место в вагоне, пока ещё поезд не тронулся и не пропал интернет, открыл в телефоне Сергея Бережного.
Привожу завязавшуюся с ним небольшую переписку.
Dmitry:
«Сергей Александрович, привет! Я тут некую денежку по литературной части получил, хочу кое-что ребятам „на передок» отправить. Куда скинуть? Тебе на номер со своей карты или ещё куда? И надо ли что указать при пересылке?
Мы тут по своей линии помогаем бойцам, ну, а я хочу немного присоединиться к твоим усилиям.
Жду, дружище!»
Белгород, Сергей Бережной:
«Митрофанович, здравствуй, дорогой! Ничего присылать не надо — слово писателя важнее и дороже! Ты лучше на издание книги деньги потрать. Кстати, если есть книги — возьму для ребят. Может, после Нового Года буду в ваших краях.
До Рождества.»
Dmitry:
«Александрович, твой номер не пройдет. Бросил на карту — по твоему
усмотрению для ребят. Успехов!»
Белгород, Сергей Бережной:
«Митрофанович, убью!!! Экстренное совещание решило: что-то приобрести для срочников Странника, что в Рыльском районе. Можем вместе отвезти: согласуем время, и я заеду. Только, пожалуйста, не делай так больше!!! Тоже мне, олигарх!»
Dmitry:
«Поедем вместе, сообщи, когда.
А насчет перечисления — не обсуждается!»
8 января 2026 г. |
|
