05.12.25

На стратегической сессии в СПР(м). Навстречу съезду

Недавно побывал я в обновлённом здании модифицированного Союза писателей на Комсомольском 13. Воспользовался объявлением, гласившим о свободном входе на круглый стол  «Сила слова: литература и медиа в условиях информационных войн».

Мероприятие проходило под шапкой «Стратегической сессии регионального развития СПР», обозначенной на экранах в помещениях для секций.  Дух модификации ощущался не то что с порога, а уже с улицы, стоило увидеть блестящую крупную надпись золотыми буквами «Союз писателей России» на фасаде знакомого здания. Ничего не осталось от былой атмосферы простоты и, не побоюсь этих слов, близости к народу. Если раньше любой мог свободно зайти в СПР, то ныне на входе в СПР(м)¹ – проходная, и стоит бравый вахтёр из отставников, лишних не пускающий. Вместо разложенной на столе патриотической литературы, которую продавал Илья, ныне справа перед входом – обычный книжный магазин. Патриотическую литературу самотёком на реализацию он не принимает, зато там предлагают кофе по 200 руб. за чашечку.  Эту «Книжную лавку писателей» с помпой открыли  Мединский со Степашиным при всём бомонде, но она уныло безлюдна, как храм в Амстердаме, и отличается  от прочих подобных точек лишь несколькими портретами писателей классиков на стенах, и вывешенными над полками с книгами патентованных патриотов – З. Прилепина, А. Проханова, Ю. Полякова и фантаста Лукьяненко – бирками с надписью «Лидер продаж». 

Благополучно миновав проходную и поднявшись на возвращённый СП второй этаж, я сразу ощутил атмосферу некой оживлённости, свойственную местам, подпитываемым обильными денежными вложениями. Нечто подобное я ощущал на московской «Креативной неделе». В группе что-то обсуждающих литераторов увидел знакомого писателя Ивана Ерпылёва. На днях мы по-дружески встретились с ним на организованном им вечере памяти Николая Дорошенко. Здесь же он сразу бросил мне что-то, вроде: «И вы решили заглянуть в стан врага?»...  И доверительного общения не получилось. ...  Да,  атмосфера модификации явно не располагает к  дружбе.

Как я понял, мероприятия стратегической сессии наполнялись приехавшими в оплачиваемые командировки руководителями, секретарями и активистами региональных отделений СПР(м). Одна из комнат была выделена для подкармливания делегатов в перерывах, фуршет-комната с распахнутыми дверьми.

Мой «круглый стол» начался с запозданием этак на полчасика, и в нём не смог участвовать наиболее интересный выступающий – поэт  с фронта Сергей Лобанов. Несколько удивил сосед по ряду, когда  ему сообщил, что я здесь неприглашённый, и не состою в СПР(м). Он побежал выяснять у начальства, – могу ли я присутствовать на этом круглом столе? Этот загорелый, высокий, сухощавый и седовласый мужчина оказался крымчанином. В чём-то его можно было понять:  в Крыму хватает бандеровской агентуры. Он в ходе сессии и обратился, размахивая каким-то привезённым изданием, к ведущим с вопросом –  как быть с такими выходящими в Крыму явно вражескими сборниками? Многоречивый оратор Александр Казаков посоветовал ему  подать в суд на издателей, или идти к главе Крыма С. Аксёнову.

За «круглым столом» оказались трое ораторов, или, как их из подобострастия стали называть по-английски, спикеров: ведущая профессор политических наук И. Ветренко; работавший в «Известиях»  старый военный журналист Виктор Литовкин, которого иногда приглашает на свои передачи известный телепропагандист В. Соловьёв; и политолог, политтехнолог и писатель Александр Казаков ², отрекомендовавшийся другом Захара Прилепина.

Из речи Литовкина я запомнил возмущение непрофессионализмом ныне пишущих на военную тему. Например, часто журналисты называют судами военные корабли. У моряков, если военный – то корабль, но никак не судно. Ему я задал вопрос – не считает ли он недавнее заявление Соловьёва о том, что надо разрушить Харьков и Киев, провокацией? Ответ был такого сорта, мол я не согласен с Соловьёвым… По причине своей старости  (за 80) Литовкин удалился после своего выступления.

Основное время «круглого стола» занял испытанный оратор А. Казаков. Он был многословен, чувствовалась привычка общественного и партийного деятеля к демагогии. Главное – не точность выражений, а какая-либо ударная деталь, из которой можно якобы «логически» извлечь нужное заключение. Много о чём он говорил. О том, что в Донбассе именно СВО, а не война. И если бы власти объявили войну,  то мы бы взвыли от комендантского часа и прочих неудобств военного положения. Запомнилось про получение в Великую Отечественную офицерами денежного довольствия ну прямо «мешками денег» и то, что они шли их тратить в московские рестораны, где «и девочки были». Недаром  сказано: у кого чего болит, тот о том и говорит. На самом деле, рестораны в Москве в ту войну не закрывались лишь при международных гостиницах, и цены в них были запредельными. Что за офицеры туда устремлялись, когда родные получали хлеб по карточкам и голодали?

Поведал и о своей службе у главы ДНР А.В. Захарченко, назвав его вышедшим из народа харизматическим лидером. Я задал ему вопрос, перечислив погибших при тёмных обстоятельствах в Донбассе тоже из народа вышедших  «харизматичных» командиров: Александра Беднова, Павла Дрёмова, Алексея Мозгового, и героев Гиви и Моторолу, спросил: является ли их гибель случайностью или закономерностью? Свой пространный ответ он начал с того, что вы, мол, правильно выстроили ряд этих людей, многих из них я знал лично… И долго  пытался доказать случайность их гибели, приводя аргументы: что враг коварен, что не все герои погибли, а ещё кто-то  воюет… Но когда я спросил об Игоре Стрелкове, посаженном на 4 года по надуманному обвинению за призывы к экстремизму в интернете, он выпалил: «Стрелкова выгнали из Донецка в июле 14-го года вместе с обозами, бабами и добром.» «Не врите вы тут!» – не сдержался я. Мне было известно, что Стрелков вынужден был уйти с поста министра обороны ДНР, иначе бы ополчению не дали боеприпасов и оружия.  Тут вмешалась ведущая круглого стола, и перевела разговор на статистику чтения бойцов СВО на фронте.

По окончании «круглого стола» чинно зашёл в зал организатор сессий, руководитель проектного офиса СПР(м) Андрей Тимофеев и пригласил участников на фуршет. Но не всех. Меня предупредил, хоть я и не пытался отправиться в эту комнату, что фуршет не для меня. Похож он был на распорядителя-привратника у господ: какой-то натянутый, серый, ницый, будто запрограммированный.  Единственный мой знакомый – Иван Ерпылёв – поспешил в распахнутые двери фуршетной комнаты. Но я не спешил уходить, хотел задать ещё пару вопросов Казакову.  Тот фотографировался с молодой женщиной  модельной внешности у экрана с надписью «Стратегическая сессия», хотя ведущей было объявлено, что Казаков не может задерживаться из-за какого-то неотложного мероприятия. Приблизиться к политтехнологу мне не дал Тимофеев, поторопившийся вывести меня из здания СПР(м) чуть ли не под ручку. На мой вопрос: «Если не секрет,  какое жалованье вам положили?»  –  ожидаемо ответил: «Не секрет, но вам я не скажу.» Доведя меня до вахтёра бросил ему, чтобы тот меня больше не пускал. …  Хорошо ещё,  в туалет разрешил сходить. 

На сессии ненавязчиво прозвучала оценка Захара Прилепина как «лучшего писателя современности»…. Вспомнились, почему-то, нетленные мысли Роберта Бёрнса:

«Король лакея своего
Назначит генералом,
Но он не может никого
Назначить честным малым.
При всем при том,
При всем при том,
Награды, лесть
И прочее
Не заменяют
Ум и честь
И все такое прочее!»

Наверное, ещё и потому, что активно продвигаемая в СПР(м) молодая поэтесса Ксения Савина назвала среди своих учителей в поэзии помимо Лермонтова с Некрасовым ещё и несоизмеримого с ними переводчика Бёрнса –  С. Маршака, о котором помню краткое но ёмкое:

При всём при том,
При всём при том,
При всём при том,
При этом,
Маршак остался Маршаком,
А Роберт Бёрнс поэтом.

Впечатления от посещения СПР(м) укрепили в мысли, что на грядущем съезде писателям, чтобы вернуться к разумным положениям Устава и демократическим традициям Съездов Союзов писателей СССР и России необходимо поднять вопросы, о которых уже неоднократно говорилось на сайте «Российский писатель», и высказать ряд требований:

1. Перестать публиковать на официальном сайте и странице ВК СПР(м) анонимные материалы.
2. Попытаться коллегиально выбрать редакторов этих электронных средств. Хотя бы поставить вопрос о доверии Г. Шувалову как главному редактору.
3. Настаивать на возвращении в устав разумного пункта о выборах в правление СПР(м) путём поимённого голосования. Поставить вопрос о неправомочности выбранного голосованием списком правления СПР(м), и о поимённом голосовании по его текущему составу.
4. Сказать, что обнародование планируемых к утверждению съездом поправок в устав лишь на самом съезде является давлением на делегатов, не позволяющим взвешенно обсудить эти поправки и сам устав.
5.  Поднять или хотя бы озвучить волнующие многих писателей вопросы:
   – о финансировании региональных отделений СПР;
   – о тиражном цензе в премии "Слово", отсекающем от конкурса множество талантливых писателей;
   – о финансировании журналов  и авторских гонорарах;
   – о профессии (и пенсиях) писателя (1, 2);
   – о подчинении книгоиздания СПР Министерству культуры, и отстранении от руководства  книгоизданием охотно издававшего иноагентов  и откровенно затирающего писателей-патриотов В.Григорьева из Минцифры.

________________________

Вверх

Внимание! Если вы заметили в тексте ошибку, выделите ее и нажмите "Ctrl"+"Enter"

Комментариев: