| |
Часть первая
Часть вторая
О поэзии в журнале «Сибирь» писать сложнее всего, и оценивать тоже: все авторы талантливы, каждый по-своему неповторим. Но, порою, словно театральному режиссёру из известного фильма «Берегись автомобиля», хочется обратиться к некоторым авторам с вопросом: «не пора ли нам замахнуться на Вильяма нашего Шекспира» и попытаться создать произведения, более драматичные по своему содержанию, написанные «глаголами, которые действительно «жгут сердца людей»!
Стихи ведь могут быть и стихами-письмами, и стихами-исповедью и мини-спектаклем …У многих из поэтов в реальной действительности было столько страстей и жизненных драм, что садись и о каждой из них «Гамлета» пиши, но поэты словно стесняются проявить слишком большие эмоции. Не сговариваясь, многие предпочитают повествовательную форму стихов о своих чувствах и думах. Кажется, их авторы не живут здесь и сейчас, а ностальгируют о том, что было когда-то.
1.
В нынешнем тревожном настоящем поэтессу из Ангарска Татьяну Белявскую (Сибирь, № 1) словно разбудила, «встряхнула», потрясла сама выбранная тема – военная, посвящённая встрече с нашим воином, участником СВО. Как свои боли и страдания, Татьяна Белявская воспринимает и передаёт страдания героя, который был ранен, и всем своим существом пережил ужасы войны. В коротком стихотворном рассказе наш молодой защитник родной страны весь на виду, и нам в души проникают его глубокие переживания за себя, за родину, за родной полк. Большая беда нам даётся, чтобы нас «прижимало» друг к другу чувством любви, вдруг вспыхнувшему с необычайной силой, чтобы мы выше всяких земных благ ценили солдатское фронтовое братство, любую встречу с другом, любое свидание с подругой!
И сам стихотворный ряд тут «оживает», и от глубинного волнения автора вольно или невольно ломается привычный нам – сегодняшним читателям – вид четверостиший с перекрёстной рифмой, как у большинства нынешних подборок стихов в большинстве литературных журналов.
Здесь, в первом стихотворении подборки, Татьяна Белявская даже отказывается от самой рифмы, наверно потому, что в данном повествовании такая привычная поэтическая форма самовыражения ограничила бы её возможности передать весь драматизм этой встречи, трагический перелом всей привычной будничной жизни
После чтения этих стихов почему-то вспомнился наш новатор в поэзии – Владимир Маяковский с его бунтарскими стихами, написанными «лесенкой». Я взял его имя в качестве образца поэта-новатора, который творил в подобные нашим – тяжёлые времена смены общественного строя! Заключенный в столичной Бутырской тюрьме, молодой поэт от скуки писал «про сотни томительных дней», а потом, революционная «буря» в обществе, разбудила в нём другого поэта, чей громкий голос стал созвучен возбуждённым голосам уличных шествий.
И опять, как и в начале данного «обзора», воображаю себе немыслимое: ах как жаль, что в процессе написания стихов у поэтов за письменным столом нет рядом своего режиссёра, который, как в театре на репетиции спектакля, сидел и слушал бы чтение только что написанных строк, а потом, нервно закуривая сигарету, внушал поэту:
– Ну, вот, вы пишете об опостылевшем тебе одиночестве, но как-то спокойно, без дрожи в голосе, без этого нутряного слёзного всхлипа, без трепетного отношения ко всему, что связано с любимой, например, вот так, как это торжественно звучит у Маяковского в строках: Ты посмотри, какая в мире тишь. / Ночь обложила небо звёздной данью) /, в такие вот часы встаёшь и говоришь –/векам, истории и мирозданью. …
И дальше воображаемый мною режиссёр пытал бы автора неудобными вопросами, типа: может, вы слишком инфантильны для занятия поэзией?
Мемуаристы пишут, что любовь Маяковского – Лили Брик как-то на вопрос своих знакомых: зачем она мучает страстного поклонника своими капризами, ответила: Володя пострадает, а потом хорошие стихи напишет!
А еще, один из святых отцов сказал, что страдания необходимы всем нам для стяжания благодати.
Это в прошлом веке влюблённые дворяне в мечтательном настроении после плотного ужина пописывали своим дамам томные стихи в их семейные альбомы. Но – время было другое. В помещичьих усадьбах по всей России была тишь да гладь, да пение соловьёв!
А в советское время – поэты многие годы не позволяли себе «откровенничать» о любви дальше скромных признаний. В коллективистском по духу обществе не было той пошлости и эгоизма, озабоченного половыми гормонами индивида, которого часто соблазняет бесовская сила и для которого «утончённый» интим – это разновидность наркотика.
Но индивидуалист, наконец, сегодня добрался до власти. Почитайте некоторые, изданные авторами-либералами книги, где герой курит кальян, и предлагает приятелям групповой секс.
Сегодня идёт война за духовное будущее человечества. Всем добрым, верующим людям надо быть в боевой форме – не только физической, но и духовной.
(Вспомним о «Потерянном поколении» на Западе, чтобы понять: в чём огромная разница между нашей страной, которая стала настоящей кузницей героев- защитников Родины – и сообществом потребителей стран Запада, молодёжь которых на время оторвали от любимого дела –потребления благ и направили сражаться.
«Потерянное поколение»– этот термин, возникший в 1920-х годах в США и Западной Европе, обозначал молодых фронтовиков этих стран, достигших совершеннолетия до или во время Первой мировой войны.
Многие представители этого поколения после войны так и не смогли адаптироваться к мирной жизни: сходили с ума, спивались, совершали самоубийство. Вернувшись с фронта, молодёжь Запада разочаровалась в идеалах, навязанных обществом, в патриотических лозунгах. «Страна проживания», за которую они воевали, после перенесённых страданий, становилась для них чужой, также чужими стали для них капиталистические ценности, и теперь они видели смысл только в ценностях общечеловеческих».) (1)
Прочитав, вспомним наших славных отцов и дедов, которые по своим морально-волевых качествам стали только лучше. Их отличал боевой дух, стойкость убеждений, мужская стать и выправка победителей. Им еще пришлось восстанавливать разрушенную страну.
Вспомним, и сравним!
2.
Наше яркое и неповторимое время остро чувствует поэт Владимир Скиф. (Сибирь, №2) Как и положено большому поэту, он смел и решителен в своих обращениях к читателю. При чтении его словно пульсирующих вместе с сердцем поэта строк почему-то сразу вспоминаются слова замечательного советского ученого Семёна Франка: «Родина – живое реальное существо». И привести в порядок коллективный разум этого «существа» поэт пытается с каким-то особым волнением, обычно не ведомым поэтам в прежние «мирные времена». Он не стесняется сказать своему народу горькую правду и, так откровенно, потому что любит его всем сердцем своим, всей душой своей! Любовь даёт право поэту вопрошать:
«Что с тобой стало, нация? »
Нация, которая принялась «русскость со свету сживать.»
«Может, остановимся на миг
В ясном храме и за жизнь зацепимся.»
Кто нам, русичам, дал укорот? – спрашивает автор.
И хочется ответить: никогда не получится нашим противникам дать нам «укорот», если мы сами не будем давать «слабину».
Наши богатенькие, сытенькие сограждане с начала девяностых годов так «разговелись»», пришли в такое умиротворённое состояние», что вообразили: «мы теперь для «западников» – свои, они для нас – свои».
А какие они – «свои»? Эти «волки» оказались хуже «тамбовских» товарищей». Мы забыли, что наши привилегированные соотечественники – очень сильные конкуренты во всей мировой рыночной системе!
Есть у Скифа – пронзительные строки: «ходит Родина мимо Креста, мимо святости ходит народ».
Их хочется дополнить другими образами, например, такими:
- до революции мимо царской России шли ещё несостоявшиеся национальные лидеры – дворяне,
- в начале двадцатого века мимо России – шли наши первые капиталисты, которые слали поздравительные телеграммы японцам, одолевшим наши войска в Порт-Артуре,
- в начале девяностых – мимо своей Родины, на чужбину – пошли постсоветские капиталисты в надежде на дружную жизнь в всемирном обществе потребления.
Здесь вспоминаются очень решительные стихи красноярца Александра Чичерина (Сибирь, №3), который клеймит советскую «тиранию» и посвящает один стих памяти поэта Осипа Мандельштама, осудившего Сталина. Почитатели опального поэта – будущие демократы и либералы – так же жили на российской земле, «под ногами, не чуя страны», как сказано в его известном стихотворении. В девяностые годы ИХ ноги вдруг почуяли эту землю, а в ней – поглубже – еще и полезные ископаемые, а на ней – кедровые леса и много чего еще… А, «почуяв», что могли – приватизировали. А еще они «почуяли» добычу самых разных привилегий и льгот для тех, кто ближе к власти и к «кормушке».
Эту ли «свободу» имел в виду политический узник ГУЛАГа, поэт Мандельштам?
В мировой цивилизации наступил момент, когда нужен союз коллективных и личных устремлений для достижения общих и частных целей наилучшим образом.
Большинство народа нашего имеет в генетической памяти большой опыт жизни предков в крестьянской общине, в общине церковной с её соборностью*, в организации социальной среды, органов власти и управления с учётом своих национальных особенностей. Но есть и креативное меньшинство, которое может продолжить дело нашего славного купечества, деловых людей-патриотов своего отечества.
А еще нам нужна родина-мать. И её столица, которую бы нам хотелось любить и защищать! Взволновало стихотворение Владимира Скифа (Сибирь, № 2), где есть такие строки о Кремлёвской стене,
… чья особая стезя
Скрылась за рябины,
Заглянуть туда нельзя,
Пялься на рубины.
Но в Кремле, кроме рябин, растут еще и яблони.
И я вспомнил реальное событие, которое случилось у меня в 1971-м году в Москве. Я сдавал вступительные экзамены в институт, сидел в общежитии за книгами, готовился и голодал, ожидая денежный почтовый перевод из дома. Однажды, в выходные, решил погулять по территории Кремля, и вдоль стены-с внутренней стороны- я увидел несколько яблонь, которые гостеприимно краснели поспевающими плодами. Никто их не охранял. Я сорвал несколько яблок и утолил голод. Спасибо родному Кремлю!
И вот теперь, снова – «Кремль» в стихах поэта Скифа. Обращаясь к столице сегодняшнего дня, он пишет: «в тебе так много фарисейства и лжедержавной пустоты». Там же поэт отмечает, что столица утратила черты славян.» Возможно, не в меру увлекла москвичей –потребительская стихия» Порой, они «отмахиваются» от серьёзных проблем, внушают себе, что сложное научное понятие «национальность» предназначено для обсуждения среди доцентов и докторов гуманитарных наук, и не должно касаться их занятий и пристрастий, так как опасно для благополучия.
А зря! Не «убаюкивайте» сами себя! Всем нам будем плохо жить, если национальное большинство не соберётся в дружную команду: в этом – залог достижения общего благополучия нашего государства-, которое станет родным для всех наших наций и народностей Российской федерации!
3.
В первом номере «Сибири», в подборке стихов Юлии Подгарбунской есть строки, как «диагноз» состояния нашего сегодняшнего коллективного «я».
«Мы приемлем наветы любые,
Мы в плену непонятных затей,
И заморские сказки тупые
Нам баюкают нынче детей».
Основные «затеи» на самом деле «понятны» – мы должны стать такими же потребителями, как и большинство стран Запада. Но великие философы прошлого утверждали, словно нас предупреждали, что сам капитализм возник из протестантской этики, из потребностей западно-европейского обывателя в достатке и порядке. Это плод его расчётливого ума и благополучия в условиях прекрасного климата стран проживания вдоль Темзы, Сены, Дуная и других рек. «Заморские сказки» вовсе не «тупые», а предназначены для вразумления других народов, которые, проживая в менее благоприятных широтах, должны обязательно подчиниться более удачливым и богатым соседям.
Еще около трёхсот лет назад –знаменитый английский поэт Джон Мильтон написал: «мудрость вовсе не заключена в глубоком понимании вещей, туманных, отвлеченных от нас» …Она «заключается в познании того, что повседневно видим пред собой, всё остальное-суета сует! Эта Практичность во всём и вся – за прошедшие триста лет постепенно вошла в плоть и кровь каждого западно- европейского эгоцентриста. Чтобы решать общие вопросы, они собираются вместе, вынужденно терпят друг друга, потому что без коллективных усилий большую задачу в интересах всего общества решить невозможно.
Представители нашего менталитета способны творить чудеса в развитии народного хозяйства, в сражениях, но только когда собираются вместе по зову искренней веры своей, по одержимости какой-то большой и красивой идеей. Это, как очевидную истину, уже много раз повторяли известные ученые.
Себялюб её слышать не хочет!
Очень к месту оказалась в журнале «Сибирь» рубрика «памяти известных сибирских поэтов». В таких подборках –особый духовный настрой. В поздние годы, собираясь в вечность, поэты пытаются поведать нам о самом главном в их жизни, о самом сокровенном. И еще, точно подметил известный критик Вячеслав Лютый в послесловии к стихам Бориса Бурмистрова: «советский человек уходит, а новый «капиталистический» гражданин, тем не менее оглядывается назад и не хочет принимать сконструированную холодным и жестоким разумом реальность.» (Сибирь», № 3)
Этот взгляд, по мнению критика, «вносит в лирику русских поэтов старшего поколения особенную остроту и часто предстаёт как незаживающая душевная рана.»
Наш земляк, поэт Борис Бурмистров покинул нас в этом году. Увы, в «стоимость билета» в земную жизнь входит и очень болезненная печаль прощания с ней, и тоска по своим родным и близким людям. Это очень образно подметил поэт Николай Дектерёв (Сибирь. №3). Герой его стихов, вспомнив об умершей матери, произнёс пронзительные строки:
«И тут внезапно я постиг,
Что с нею мы теперь стояли,
Как сын и мать, что в этот миг
Сквозь боль друг друга узнавали.
4.
В 2018-м году в журнале «День литературы» прошла дискуссия писателей и критиков, где обсуждалось будущее нашей литературы. Противники коллективизма в споре часто мыслили крайностями, заявляя: «в проповеди стайности (возьмёмся «за руки» друзья) есть что- то сомнительное». (1) Однако, вроде бы, противореча самим себе, отмечали такой парадокс: «прошедшие шесть десятилетий советской литературы – это эпоха литературных н индивидуальностей». (2)
Значит, дело не в жёстком выборе между индивидуализмом и коллективизмом – «или-или», а в умелом использовании всех форм взаимодействия. Иначе, «вместо гуманного общества с лифтами социальными и литературными, издательскими офисами и редакциями, дикое поле, воспевание романтики одиночного боя, а еще лучше битва стая на стаю. Была Русь, стала орда. (3)
Конечно, и в социальном государстве с активными общественными организациями патриотической направленности – нельзя терять бдительность. «Гордецы» -индивидуалисты не перестанут «тянуть на себя одеяло» в виде разных благ, авторских прав и больших гонораров. Они «одурманят» читателей теориями о познании мира только через любимое собственное «я» (которое случайно не потревожьте, как спящего аллигатора в тихом затоне.)
Качественного улучшения нашего жития не будет, если мы самокритично не признаем: наш коллективистский в своей основе менталитет имеет хроническое, непонятное равнодушие к некоторым насущным личным жизненным потребностям своих сограждан. И это надо решительно изживать, если не хотим каждые семьдесят лет менять один общественный строй на другой в зависимости от того, какие социальные слои станут дружнее остальных и начнут отвоёвывать свои жизненные потребности – силой.
Надо, наконец, наладить разумное сотрудничество. Его веками создать не удаётся. (Сытый голодного не разумеет, хотя без него и его труда – жить не умеет.)
Меня поразил эпизод из романа Глеба Пакулова «Гарь», где сибирский воевода Пашков, сопровождая в ссылку протопопа Аввакума с семьёй, остановил на реке лодку, в которой сплавляли двух пожилых вдов по шестидесяти лет в Енисейск, в монастырь. Указ об этом «в бабами людной Москве писан», – пояснял воевода Пашков.
«– Вылазь, бабы, – приказал воевода, – сгодитесь казакам в жены». И дальше, поясняет, что надо «обживать сибирский край» и хорошо бы из России: «притабунить сюды гулящих и всяких других густородных девок. Вот бы залюдила Сибирь» (4)
Ну, где властям московским думать о таких слишком сложных для них задачах социального обустройства новых территорий? «Гулящих девок», жён-убийц своих мужей, приговорённых к ссылке, в Сибирь еще посылали в очень малом количестве. Но на этом их понимание самых насущных нужд сибирских казаков и, особенно, самой главной нужды – нужды в семье – заканчивалось.
Казаки-первопроходцы, которые в российской истории увековечены в качестве героев, были в этом смысле настоящими «изгоями» и выживали как могли: «крестили туземных девок и жёнок и выдавали за казака замуж, чтобы оседали хозяйством на ново-прибыльных землях.» (5)
Ну разве по- государственному мыслили государственные мужи – во всех отношениях «сытые коты» – в своих столичных теремах!?
5.
С начала рыночных реформ –российские либералы, как идеологи, много сделали для того, что любовь превратилась в «товар»!
Долг поэтов России перед Создателем – вернуть этому великому чуду нашей жизни –любви – его первоначальный смысл и значение. Греки еще в древности различали:
1. Агапе - любовь возвышенная, чистая и бескорыстная.
2. Эрос - любовь чувственная и страстная.
3.Филия - любовь дружеская, симпатия и принятие.
4. Сторге - любовь родственная, семейная.
В большинстве своём, мы – максималисты. У нас в одной христианской душе могут соединиться вместе все эти оттенки любви – в одно возвышенное «агапе». Без этого – такой душе нельзя оценить и познать всего величия и красоты земной жизни и самому быть счастливым. Для нынешних убеждённых «рыночников» – древние греки припасли такие обозначения чувств, как: Мания - любовь, переходящая в одержимость. Людус - легкое влечение в игривой форме. Прагма - расположение, основанное уверенности во взаимовыгоде.
С этой «прагмой» – мы еще все намаемся!
Читая подборку стихов ангарского поэта Ивана Головчанского (Сибирь, № 1) я подумал: только пассажир, душа которого способна сострадать, мог увидеть из окон иркутской маршрутки в начале зимы, обречённую на гибель бедную утку, которая вмёрзла лапками в «ледяное болото». Многие её просто не заметили. Ах, как это всё это остро чувствуешь и понимаешь сейчас, после семидесяти. У нас сейчас и больным людям, и одиноким пенсионерам в критических ситуациях далеко не всегда могут оказать помощь. А что уж говорить о каких-то диких пернатых…
В нынешнее время – всеобщего противостояния добра и зла, что-то подсказывает мне, что и мы сами очень нуждаемся в помощи Высших Небесных сил, чтобы вернуться в состояние спасительной для души Любви к ближнему и всему живому, вернуться в состояние истинной человечности и чуткости восприятия, что и придаст великую силу сострадания.
Поэт Головчанский очень чутко воспринимает всё, что слышит вокруг, и как «убили лес, сложили в штабели и увезли на дальнюю чужбину», и как шумит «вечная метель» за окнами его дачи. Он заставляет нас вглядеться и понять смысл того, что ему открылось в миг поэтического откровения! И ценить, и беречь это!
Поэзия в журнале «Сибирь» подобна золотоносному песку, который только внешне часто напоминает обычный. А возьмёшься его «перемывать» в «лотке критики», и начнут попадаться и сверкать «золотники», а то и самородки ярких образов и необычных выражений.
Как там у Евгения Евтушенко:
…Поэзия чудит, когда нас выбирает,
и после не щадит и души выбивает.
Но кто нам всем судья? Да, для мещан мы «в тлене»,
но за самих себя мы сами — искупленье.
Приложение:
* Соборность – свободное единство церкви в деле совместного понимания правды и совместного отыскания пути к спасению, единство, основанное на единодушной любви к Христу и божественной праведности.
1. С. Морозов. «Стадо волков»,
2. Журнал «День литературы», 2018 г.стр.310.
3. там же
4. там же
5. Г. Пакулов. «Гарь», стр.209
6. там же
г. Минусинск. Сентябрь 2026 г
|
|
